Этот рассказ я слыхал от покойной Олимпиады Ивановны. Передавая его, она волновалась, а сын, о котором шла речь, сидел рядом с ней и утвердительно кивал головой, когда в некоторых местах рассказа она обращалась за подтверждением к нему. Вот, что я от нее услыхала.

…Ване тогда было семь лет. Шустрый он был, понятливый и большой шалун. Жили мы в Москве на Земляном валу, а Ванин крестный — наискосок от нас в пятиэтажном доме.

Как-то перед вечером я послала Ванюшу к крестному пригласить его на чай. Перебежал Ваня дорогу, поднялся на третий этаж, а так как до звонка у двери достать не мог, то встал на лестничные перила и только хотел протянуть руку, как ноги соскользнули и он упал в пролет лестницы.

Старший швейцар, сидевший внизу, видел, как Ваня мешком упал на цементный пол. Старик хорошо знал нашу семью и, увидев такое несчастье, поспешил к нам с криком: «Ваш сынок убился!»

Мы все, кто был дома, бросились на помощь Ване, но когда подбежали к дому, то увидели, что он сам идет к нам навстречу очень медленно.

- Ванечка, голубчик, ты живой?! — схватила я его на руки.— Где у тебя болит?

- Нигде не болит. Просто я подбежал к крестному и хотел позвонить, но упал вниз. Лежу на полу и не могу встать, тут ко мне подошел старичок — тот, что у вас в спальне на картине нарисован. Он меня поднял, поставил на ноги, да так крепко, и сказал: «Ну, ходи хорошо, не падай!» Я и пошел, вот только я никак не могу вспомнить, зачем вы меня к крестному посылали?

После этого Ваня сутки спал и встал совершенно здоровым, а в спальне у меня большой образ преподобного Серафима Саровского.

Из книги «Непридуманные рассказы».